Культура (263)
Широко открытые рты сумасшедших производят неприятные звуки, доносящиеся из глубин огромных чрев. А этот безумец... Молчит. Вокруг него угнетающий холод, а он спокоен, но, по-прежнему, помешан.
Кожа на лице… До чего же она пропитана существованием: подле глаз кожа собрана старинной простынёй, иссохшей, словно мёртвый цветок, а затем водопадом спускается вниз, ожидая очередную слезу из погибших глаз.
Строгие губы… «О, mon cher*, неужели вам не говорили, как очарователен изгиб ваших губ? Какой вздор!»
Раз. Открываешь глаза. Холодное дуновение ветра обжигает лицо. Вдыхаешь промерзлый запах опавших листьев. Идешь не глядя. Уйти, сбежать, лишь бы заглушить шум бесконечного движения. Тревожные мысли, передающиеся всеобщим беспокойством, РАЗдирают изнутри.
Юрий Андрухович – поэт, прозаик, культурный деятель, так же автор переводов произведений В. Шекспира, Б. Пастернака, О. Мандельштама, книги американських поэтов-битников.
А книги самого Юрия Андруховича переведены и изданы в Польше, Германии, Канаде, Финляндии, России, Австрии. Стихи писателя положены на музику группами «Мертвий півень», «Плач Єремії», «Знову за старе», а с польской группой «Karbido» он записал триптих мелодекламаций «Самогон. Цинамон. Абсент».
Сонячне проміння заливає кімнату, неначе тонке шовкове полотно, вкриває меблі та стару книжкову шафу. Скрізь панує безлад! Одяг необережно складений на спинку стільця, розкриті книжки чекають на голодні до наук очі, а головне - картини. Вони були скрізь, ними заставлена вся кімната. Неначе портали до інших світів, вони готові перенести кожного у країну мрій. Лише одна частина кімнати була ретельно прибрана.
